
Плодородная расслабленность и текучая энергия жены Патерсона, ее уверенное обращение с миром и материей в первый момент кажутся воплощением женственности, но затем немножечко пугают.
Легкая безуминка Лоры, ее одержимость черным и белым, ее внутренний мощный мотор, работающий вхолостую. Я ждала, что она покинет, убежит, умчится от Патерсона. Уедет с гитарой в другие города. Станет бесконечно перебирать увлечения («Сегодня я кондитер, завтра музыкант, а послезавтра — портниха»). Я ждала, что ей наскучит эта простая и безыскусная жизнь, которая ему по душе.
Я ждала, когда же Патерсон выразит свое недовольство.
Старая история: поэт и его муза.
Они любят друг друга, но не видят. Живут каждый на своих волнах. И есть лишь точки соприкосновения (вроде поэзии или ее кексов), точки близости. Но общим пониманием не пронизана вся их жизнь. Лора полна жизни. Патерсон аскетично воспринимает красоту, наблюдает, он не участник.
И вот это доверие и любовь Лоры к жизни не попадают на мужа. Можно было бы сказать, что доверие и любовь — это внутренний мир Патерсона, но… да, в нем есть доброта, забота, внимание, и в то же время есть отстраненность, он свободно обдуваем всеми ветрами, в нем не задерживается ее любовь.
Я постоянно встречаю подобный вариант отношений в жизни, где он — талант, а она в негативном варианте: подавляет и разрушает его.
Здесь же Лора видит, что нет настоящей близости, но бережно хранит то, что есть. И они оба так трогательны в своем внимании к тому, чтобы не разрушить чужой мир, не имея в него полноценного погружения.
Она словно заботливая мама укрывает и бережет его. Патерсон словно замкнутый сын гуляет сам по себе.
Она будто его озорная дочь. Он как ее немногословный отец, спокойно наблюдает за всеми ее необычностями.
В пользу некоей родственности в их отношениях и то, что она называет его «папочка» и «малыш».
И такой покой между ними, молчание, спокойствие. Но понимания нет. Есть разговоры и попытки наладить контакт. Достучаться до иной планеты. Не вполне удачные. Есть замкнутость и неспособность выйти на контакт друг с другом.
А все же они могут завести детей. И тогда Патерсон не только будет задерживаться в баре после работы, он будет чувствовать нежелание возвращаться домой.
Впрочем, в тот момент, когда произошла у Патерсона главная потеря, я не могла не зауважать его жену: она не сказала фразу: «Я же тебе говорила».
И все же. Она — прекрасная планета, а он не муж ей, он наблюдатель за ней. Тронь пальцем эту идиллию и все разобьется.
А фильм, кстати, совсем не об этом. Он о поэзии и о том, как влюбиться в повседневность.