Рубрика: Фильмы

Терминатор: Генезис (Terminator Genisys)

«Терминатор: Генезис» — крепкий, добротный фильм, в котором все в меру. Фильм смешной, страшный, вдохновляющий и ностальгический.

Все же глядя современные фантастические фильмы, я не могу отделаться от мысли, что все эти идеи, заимствованные из 60–80-х годов (расцвета книжной фантастики), давно уже устарели.

Но это мне понятно, а вот детям нравится. Кстати, кинозал во время сеанса был полон детей, и я замирала в те моменты, когда героиня Сары Коннор раздевалась перед временным перемещением — неужели покажут, ведь в зале одни мальчишки! Но нет, не показали. И этим хорош Терминатор образца 2015 года — своей скромной элегантностью.

Женственная Сара с ее кукольным личиком здорово напоминала мне Гайку из «Чипа и Дейла». А Шварценеггера я опасалась увидеть в роли бравого дедка, молодящегося не на свои годы, оказался же он очень уместным.

Словом, хо-ро-шо! Не шедевр, но очень достойно.

Хрусталёв, машину!

Я вспоминаю «Хрусталёв, машину!» Алексея Германа. Фильм жестокий, неожиданный, не похожий ни на что; события в нем происходят, подчиненные своей внутренней логике, режиссер не объясняет ничего, и я считаю: так и нужно, так и должно быть.

Большое удовольствие в том, чтобы наблюдать, как все снято, как сделан этот фильм.

Яркая образность «Хрусталёва» — не для создания красивой картинки, а с целью выражать правду. Ни повествовательности дурных фильмов, ни морализаторства. Герман создает объемное, живое полотно.

Такое искусство всегда молодо.

2035: Город-призрак (Nightmare City 2035)

Мир идентификационных чипов. Станции вещания посылают иллюзии в чипы людей.

Идеи фильма — старые, заезженные. Снято плохо.

Только диалоги заслуживают внимания. Актерская игра — на нуле, но доля правды в этих диалогах присутствует:

— Нужно было что-то настолько разрушительное, чтобы люди с радостью согласились на самые крайние меры, чтобы это исправить. Он хотел, чтобы люди жили в страхе. Когда люди боятся, они не думают, они только подчиняются.

*

— Мы — ошибка. Ужасный эксперимент. Мы должны продолжить существование лишь для того, чтобы исправить самих себя, — говорит главный злодей.

Послесловие (1984)

Впервые со мной было так, чтобы после просмотра фильма я приобрела новых знакомых, которых не встречала никогда вживую, но о которых обязательно буду скучать.

Сильный, потрясающий дуэт Ростислава Плятта и Андрея Мягкова. Особенно поразил Плятт, сыгравший человека жизнелюбивого, обладающего вкусом, любящего говорить, открытого, честного — представителя уходящего поколения.

Мне вдруг захотелось больше любить жизнь, радоваться грозе, слушать стариков и лучше изучить Толстого. И все это — после фильма. Не хочется, впрочем, говорить громкие слова, чтобы не испортить излишним пафосом суть «Послесловия».

Как же хорошо, что скучноватое начало не испугало и стали смотреть дальше! Пересмотрю еще и не раз.

Затмение (Regression) 2015

Я буду вспоминать «Затмение» каждый раз, когда у меня возникнут необоснованные страхи. Он — мое лекарство от паники и ужаса.

Это фильм-исцеление. Он сильный и правдивый.

Герой мог продолжать погружаться в пучину страхов, но вовремя сказал себе: «Хватит» и нашел путь к разумной жизни.

Поразил тот факт, что регрессивный гипноз назван шарлатанством. Это подтверждает и мои догадки: различные гипнотические методы вспоминания так называемых прошлых жизней не работают, а самих прошлых жизней не существует. По крайней мере, не в том виде, как мы привыкли понимать.

Я думаю также, что «Затмение» — это история про погружение в бессознательное, которое является поистине бездонным и хранит в себе весь вообразимый опыт человечества, как прекрасные, так и устрашающие вещи. И погружаясь, герой вызывает к жизни бесплотных духов, и дает им возможность обрести плоть и влиять на его сознание. Мощные общечеловеческие архетипы и сюжеты настолько сильны, что освободиться из-под их чар уже очарованному ими непросто. Но возможно поистине смелому и честному перед собой человеку.

Я вспоминаю Юнга и его «Красную книгу» — дневник бессознательного, исследования снов, опубликованный через полвека после ухода Карла Густава из жизни. Юнг так же храбро приступил к наблюдению самого себя, совершив безумный и достойный поступок. У бессознательного бездны неисследованного и оно продолжает ожидать своих новых и новых исследователей.

«Посетители» (Visitors) Годфри Реджио

Я перед экраном телевизора. Вижу изображения домов, снятых с невероятных ракурсов: так, что многоэтажки кажутся то моделями из картона, развернутыми на любительских подмостках, то безжалостными чудищами на фоне нечеловечески черного неба.

А вот — лицо. Оно неподвижно, взгляд застыл, веки не моргают. И только по редкому, медленному дыханию ясно, что передо мной не фотография, а видеозапись.

Позже передо мной появляются еще множество лиц. Они будут хмуриться, корчить гримасы, будут смотреть сосредоточенно или же печально.

Черно-белые кадры сменяют друг друга. Я смотрю фильм «Посетители» (Visitors) Годфри Реджио.

Мало шансов, что вы увидите его, просто переключая каналы…

Свой среди чужих, чужой среди своих (1974)

Сильный, мощный фильм, беспощадный в своей эмоциональной искренности. Напомнил мне книги Булгакова. Возродил веру в необходимость творчества.

Можно критиковать сюжет за обрывистость и несвязность некоторых эпизодов, а я вижу будущее именно за таким «фрагментарным сюжетом» кино, потому что мышление людей все больше изменяется в сторону быстрого восприятия лаконично сжатой информации.

Если бы не бело-черные вспышки, сопровождающие воспоминания одного из героев, то визуальное содержание я назвала бы безупречным.

Есть в фильме тоска и даже не за временем, которое ушло и не за юностью крепкой дружбы, а именно за такой силой и открытостью чувств, за яркостью индивидуальностей. Михалков отлично показал это неустойчивое, непредсказуемое время.

В советском кино все были скорее одинаковыми, чем разными. Примерно одинаково мыслили, об одних идеалах мечтали. А фильм Михалкова совсем не советский, в нем на сломе эпох возможно существование личностей, людей разных и по склонностям, и по мировоззрениям, но, без сомнения, умных и находчивых.

Ранний Михалков сыграл в фильме, я думаю, самого себя и при всех его симпатиях к «белым», фильм не мог закончиться иначе или бы его не приняли.

«Прощай, речь» Жан-Люка Годара

«Прощай, речь», кадр из фильма

Помните черно-белый фильм Годара «На последнем дыхании», которому уже много лет, а смотрится он так же свежо, как будто был снят сегодня?

«Прощай, речь» — фильм того же рода, его можно пересматривать снова и снова, и каждый раз он окажется волнующим и новым.

Годар — это импрессионист от кино. Неслучайно в «Прощай, речь» звучит цитата другого известного импрессиониста — живописца Клода Моне: «В этом месте на холсте нельзя написать то, что видишь, потому что ничего не видно, и нельзя то, чего не видишь, надо писать лишь видимое. Надо написать отсутствие видимого».

Я поражаюсь этой мысли и задумываюсь над ней, в то же время звучит имя художника и я понимаю, что Годар ловко обвел меня вокруг пальца, заставив поверить, будто его фильм глубже, чем реальность, в то время как на самом деле «Прощай, речь» — не первооснова, а только отражение реальности.

Сценарий фильма состоит из множества отрывочных идей, будто бы Годар записывал какое-то время, а потом взглянул на записи и сказал: «Э, чего добру пропадать, я же могу собрать из них фильм». И добавив нехитрый сюжет, сделал это.

Read More «Прощай, речь» Жан-Люка Годара

Девушка с жемчужной сережкой (Girl with a Pearl Earring)

Фильм-наслаждение для измученного штамповкой и пустотой банальностей сознания.

Любовно выписанные детали быта, звуки, оттенки, игра света — все это заставляет работать усиленно органы чувств. Я с удовольствием впитываю в себя эти чужие воспоминания: и утреннее пробуждение на чердаке, и сон в подвале, и краски, и неторопливость движений, и распахнутые глаза героини, и мытье тарелок, и птицу у живота поварихи, и шероховатость вывешенных на подворье простыней, и отчетливую твердость и гладкость предметов в мастерской художника.

Без лишних слов и выключенные от внешнего беспорядка, Йоханнес Вермеер и Гриет говорят на языке чувств, взглядов, прикосновений.

Их любовь чиста и полна открытий. Никто не сможет осквернить ее.

— Ты видишь эти облака? Какого они цвета?

— Белые… Нет, не белые, — помолчав, говорит она. — Они желтые. И еще…

Он приучает ее видеть глубину — то, что стоит за видимым, искать ответа каково изначальное полотно.

Гриет страдает и в этих страданиях становится взрослей и женственней. Жизнь Гриет состоит в умении знать свое место: прислуживать в богатых домах, например, или встречаться с мясником. Потому-то она терпелива, молчалива и несчастна.

Несчастен и Вермеер. Все в доме художника устроено только ради того, чтобы он рисовал вдохновенные картины и зарабатывал деньги в дом. Для членов его семьи ценны не картины, а деньги, которые он приносит. И потому Вермеер несчастней тех служанок, которые трут и моют с утра до ночи, готовят и выполняют поручения, не жалея сил и рук своих, исцарапанных уже от грязной работы. Сам художник служит им, как последний раб.

У влюбленных в фильме не было ни единого шанса быть вместе. Слишком крепки традиции общества, разделяющие их, слишком весомо социальное неравенство между Йоханнесом и Гриет. Но то, что любовь была, о том напоминает картина «Девушка с жемчужной серёжкой» — самая удивительная работа Вермеера, его лучшее полотно.

Про «Головокружение» Хичкока

Саморазоблачение красоты превращает тайну в обыденность.

Наученная вести себя героиня — это совсем не то же самое, что родившаяся такой красавицей.

Ее загадочность и элегантность истаяли, а под обманкой выглянула обычная простушка, обученная правильному поведению, определенно неинтересная.

Точно так же теряется интерес ко всему, что не является следствием личного опыта, а только обезьянничанием.